Статья посвящена анализу правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации, сформированных в 2026 г. по вопросам защиты прав третьих лиц при конфискации имущества в уголовном судопроизводстве. Обосновывается формирование двухуровневого механизма прав третьих лиц при конфискации транспортных средств в силу п. «д» ч.1 ст. 104.1 УК РФ, включающего процессуальные гарантии и материально-правовые требования.
Расширение оснований для применения конфискации имущества, предусмотренное Федеральным законом от 14 июля 2022 г. № 258-ФЗ1, дополнившим статью 104.1 УК РФ пунктом «д», безусловно, усилило потенциал уголовно-правового противодействия преступлениям в сфере безопасности дорожного движения, совершенным в состоянии опьянения. Законодатель, вводя данную норму, исходил из необходимости создания эффективного механизма изъятия у лиц, допускающих управление транспортным средством в состоянии опьянения, орудий совершения таких преступлений, что согласуется с публичными интересами государства в противодействии данному виду противоправного поведения.
Одновременно анализируемое законодательное нововведение породило комплекс проблем, связанных с необходимостью соблюдения баланса между указанными публичными интересами и конституционными гарантиями права частной собственности, поскольку конфискация имущества, будучи мерой уголовно-правового характера, неизбежно затрагивает имущественные права не только самого виновного, но зачастую и иных лиц.
Наибольшую остроту указанная проблематика приобретает в ситуациях, когда имущество, подлежащее конфискации в связи с совершением преступлений, предусмотренных ст.ст. 264.1-264.3 УК РФ, принадлежит не самому подсудимому, а иным лицам, как правило, членам его семьи или лицам, состоящим с ним в фактических брачных отношениях. Именно в таких случаях наиболее отчетливо проявляется конфликт между публично-правовой целью конфискации и частноправовым принципом неприкосновенности собственности лица, не причастного к совершению преступления. Данный конфликт закономерно ставит вопрос об объеме процессуальных прав таких лиц и механизмах их реализации при производстве по уголовному делу, поскольку от того, насколько эффективно эти лица могут защищать свои имущественные интересы в рамках уголовного судопроизводства, зависит реальное содержание конституционного права на судебную защиту.
В предшествующем исследовании, посвященном проблемам конфискации транспортных средств, приобретенных в условиях фактических брачных отношений, нами был проведен анализ судебной практики, сложившейся в период с 2022 по 2025 г.г., и выявлены критерии, которыми суды руководствовались при разрешении вопроса о принадлежности имущества для целей конфискации: длительность совместного проживания, ведение общего хозяйства, наличие общих детей, происхождение денежных средств, момент приобретения имущества и характер его использования. Кроме этого, нами был сформулирован вывод о том, что суды вынуждены самостоятельно, в отсутствие четких законодательных критериев, определять правовой статус имущества, что создает риски как для публичных интересов безопасности дорожного движения, так и для частноправовых интересов добросовестных собственников2.
В 2026 г. судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации принят ряд знаковых решений, которые не только подтвердили актуальность выявленных ранее проблем, но и существенно продвинули правовое регулирование в данной сфере, сформулировав системный подход к защите прав третьих лиц при конфискации имущества.
Принципиальным значимым является то обстоятельство, что новые правовые позиции Верховного Суда РФ выходят за рамки ранее сложившихся подходов, формируя не разрозненные критерии, а целостную систему гарантий, включающую как процессуальные, так и материально-правовые элементы. Представляется целесообразным начать с анализа дела, в котором Верховный Суд РФ акцентировал внимание прежде всего на процессуальной составляющей защиты прав третьих лиц3.
Так, приговором Сургутского районного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 12 сентября 2024 г. С. осужден по ч.1 ст. 264.1 УК РФ к наказанию в виде обязательных работ с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами. Автомобиль не был конфискован. Ситуация кардинальным образом изменилась при апелляционном пересмотре дела. Суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры, рассмотрев апелляционное представление прокурора, постановил изменить приговор и конфисковать автомобиль, принадлежавший на праве собственности супруге осужденного. При этом, вопрос о судьбе имущества был разрешен судом апелляционной инстанции в отсутствие супруги С. Впоследствии Седьмой кассационный суд общей юрисдикции оставил данное решение без изменения, тем самым легитимировав сложившуюся ситуация, при которой имущество супруги, не причастной к совершению преступления, подлежало изъятию в доход государства без предоставления ей возможности участвовать в судебном заседании.
Не согласившись с принятыми решениями, В., будучи заинтересованным лицом, обратилась в Верховный Суд РФ с кассационной жалобой, в которой привела следующие доводы. Первый аргумент носил сугубо процессуальный характер и заключался в указании на то, что суд апелляционной инстанции не известил ее о наличии апелляционного представления прокурора, не направил копию этого документа и не уведомил о дате и времени судебного заседания, что полностью лишило ее возможности участвовать в процессе и защищать свои имущественные права. Второй довод заявителя касался существа дела и включал ссылки на наличие на иждивении четверых несовершеннолетних детей, двое из которых страдают тяжелыми заболеваниями, а также на то обстоятельство, что автомобиль был приобретен в кредит и жизненно необходим для перевозки детей в медицинские учреждения. Таким образом, В. стремилась обратить внимание высшей судебной инстанции не только на процессуальные нарушения, но и на жизненные обстоятельства, которые, по ее мнению, делали конфискацию несправедливой мерой.
Рассмотрев кассационную жалобу, Верховный Суд РФ направил дело в части решения о конфискации на новое рассмотрение. Высшая судебная инстанция продемонстрировала подход, который можно назвать принципиально важным для всей последующей практики применения конфискации транспортных средств в порядке п. «д» ч.1 ст. 104.1 УК РФ. Верховный Суд РФ пришел к вывод о том, что, несмотря на отсутствие у В. статуса участника уголовного судопроизводства, она является заинтересованным лицом, поскольку принятое судом апелляционной инстанции решение о конфискации автомобиля непосредственно затрагивает ее имущественные права как собственника. Из этого вывода, в свою очередь, логически вытекает обязанность суда обеспечить ей возможность реализации всего комплекса процессуальных прав, необходимых для защиты этих прав.
Иными словами, Верховный Суд РФ признал, что наличие материально-правового интереса в исходе дела является достаточным основанием для возникновения у лица процессуальной правосубъектности, даже если формально оно не включено в перечень участников уголовного судопроизводства. В качестве нормативной основы своей позиции Верховный Суд РФ сослался на часть 1 статьи 389.7 УПК РФ, которая обязывает суд, постановивший приговор, извещать о принесенных апелляционных жалобах и представлениях не только основных участников процесса, но и иных лиц, если поданные жалобы или представления затрагивают их интересы. При этом Верховный Суд РФ расценил допущенное нарушение не как формальное отступление от процедуры, а как существенное нарушение уголовно-процессуального закона по смыслу ч.1 ст. 401.15 УПК РФ. Тем самым допущенное нарушение непосредственно повлияло на исход дела, который был предрешен без участия лица, чье имущество подлежало изъятию.
Обратившись к делу С., в котором на первый план вышли процессуальные аспекты защиты прав третьих лиц, нельзя не отметить, что данный судебный акт, при всей его значимости, оставил открытым ряд вопросов, связанных с материально-правовыми основаниями конфискации транспортного средства, принадлежащего лицам, не являющимся супругами в юридическом смысле этого слова. Именно эти вопросы стали предметом рассмотрения в другом деле, которое в сопоставлении с первым, позволяет сформировать более полное представление о системе правовых позиций Верховного Суда РФ по данной проблематике.
Речь идет об определении судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 25 марта 2026 г. по делу в отношении К.4 Если в первом анализируемом деле суды нижестоящих инстанций нарушили процессуальные права собственника автомобиля, не известив о судебном разбирательстве, то во втором случае процессуальные права сожительницы осужденного формально были соблюдены, однако суды допустили ошибку в применении материального права, неверно определив правовой режим принадлежности конфискованного имущества. Таким образом, два дела, дополняя друг друга, демонстрируют, что защита прав третьих лиц при конфискации имеет два равнозначных аспекта – процессуальный и материально-правовой.
Обстоятельства дела в отношении К. представляются весьма показательными для понимания того, как суды на практике подходят к определению принадлежности имущества, подлежащего конфискации. По приговору Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 24 декабря 2024 г. К. был осужден по ч.2 ст. 264.1 УК РФ. При этом суд первой инстанции конфисковал в доход государства автомобиль марки «Шевроле Клас (Авео)», использованный подсудимым при совершении преступления. Суд, принимая такое решение, исходил из того, что автомобиль являлся общей собственностью подсудимого К. и его сожительницы В., поскольку они проживали совместно с 2021 г., К. вносил платежи за кредит, на который был приобретен автомобиль, и они считали транспортное средство общей собственностью.
Однако именно с такой оценкой правового режима имущества не согласилась В., обратившись с кассационной жалобой в Верховный Суд РФ. В своей жалобе она оспаривала обоснованность конфискации, указывая, что автомобиль принадлежит ей по праву собственности, приобретен на ее денежные средства, а также на средства, взятые ею в кредит, который выплачивает она самостоятельно. Особо подчеркивалось, что она и К. не состоят в зарегистрированном браке, в связи с чем режим совместной собственности супругов на их отношения распространяться не могут. Более того, В. обращала внимание на то, что она запрещала К. пользоваться автомашиной, поскольку знала, что он лишен права управления транспортным средством. В жалобе речь шла не просто о споре о праве собственности на автомобиль, а о принципиально важном вопросе: может ли лицо, не являющееся собственником имущества и возражавшее против его использования осужденным, лишиться этого имущества в результате конфискации в силу п. «д» ч.1 ст. 104.1 УК РФ?
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, удовлетворяя кассационную жалобу, сформулировала ряд правовых позиций, имеющих важное значение для всей последующей практики применения конфискации. Важно, что Верховный Суд РФ не ограничился констатацией ошибки, допущенной нижестоящими судами, а дал развернутое обоснование своей позиции, что существенно повысило ценность данного определения как источника правовых ориентиров для судебной системы. В контексте ранее проведенного нами анализа судебной практики, сложившейся в период с 2022 по 2025 г.г., эти новые правовые позиции представляются особенно значимыми, поскольку они не только систематизируют ранее выработанные подходы, но и вносят принципиальные уточнения, существенно меняющие правовое регулирование.
Во-первых, Верховный Суд РФ конкретизировал понятие «принадлежащего обвиняемому» имущества для целей главы 15.1 УК РФ, четко обозначив границы применения конфискации: изъятию подлежит лишь то имущество, на которое осужденный имеет вещное право, а не то, которое он просто использует. Тем самым, Верховный Суд РФ фактически ответил на вопрос, который в предшествующей практике решался неоднозначно, - вопрос о том, является ли фактическое владение и пользование имуществом достаточным основанием для его конфискации. Ответ, данный высшей судебной инстанцией, является отрицательным.
Во-вторых, Верховный Суд РФ четко разграничил правовые последствия зарегистрированного и незарегистрированного брака, указав: «… При проживании в незарегистрированном браке режим совместной собственности не возникает, а доходы и имущество каждого из сожителей являются его личной собственностью». Тем самым Верховный Суд РФ провел четкую границу между правовыми последствиями зарегистрированного брака, порождающего презумпцию совместной собственности супругов, и фактическими брачными отношениями, которые такой презумпции не создают. Данная позиция существенно уточняет и корректирует те подходы, которые были выявлены нами при анализе судебной практики 2022-2025 г.г., где суды нередко приравнивали длительное сожительство к брачным отношениям для целей конфискации, используя такие критерии, как длительность совместного проживания, ведение общего хозяйства и наличие общих детей. Верховный Суд РФ, не отрицая значимости этих критериев в целом, указал, что они не могут служить основанием для возникновения режима совместной собственности в отсутствие зарегистрированного брака.
В-третьих, Верховный Суд РФ особо подчеркнул правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в постановлении от 30 мая 2025 г. № 25-П5. Согласно данной позиции, если транспортное средство, использованное для совершения соответствующего преступления, находится лишь во владении и пользовании совершившего преступление лица, а собственником такого транспортного средства является иное лицо, то и конфисковано оно быть не может, как формально не принадлежащее осужденному на праве собственности. Обращение к позиции Конституционного Суда РФ придает аргументации Верховного Суда РФ дополнительную убедительность, поскольку речь идет не о произвольном толковании закона, а последовательной реализации конституционно-правовых принципов, сформулированных высшим органом конституционного контроля.
Проведенный анализ судебных решений Верховного Суда РФ позволяет сформулировать вывод о том, что в российской судебной практике сформировался двухуровневый механизм защиты прав третьих лиц при конфискации имущества. Данный механизм представляет собой целостную систему требований, предъявляемых к решениям о конфискации имущества, принадлежащего лицам, не причастным к совершению преступления в сфере безопасности дорожного движения. Первый уровень можно обозначить как процессуальный, который гарантирует лицу, чье имущество подлежит изъятию, право на извещение, участие в деле и реализацию всех прав, предоставляемых стороне, на любой стадии обжалования судебного решения. Второй уровень - материально-правовой. Именно он требует от судов точного установления правового режима имущества, исключая распространение презумпции совместной собственности на отношения, не имеющие законной регистрации.
Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что Верховный Суд РФ в обоих делах, продемонстрировал единый подход к пониманию природы конфискации как меры, сочетающей в себе публично-правовые и частноправовые элементы. С одной стороны, конфискация является инструментом уголовно-правового противодействия преступлениям, что обусловливает публичный интерес в ее применении. Государство, устанавливая в пункте «д» части 1 статьи 104.1 УК РФ возможность конфискации транспортного средства, использованного при совершении преступления, предусмотренных ст.ст. 264.1-264.3 УК РФ, преследует легитимную цель – лишить лицо, склонное к совершению указанных преступлений, возможности использовать автомобиль для их совершения в будущем. С другой стороны, конфискация непосредственно затрагивает конституционное право частной собственности, гарантированное ст. 35 Конституции РФ, что требует неукоснительного соблюдения процессуальных гарантий лиц, чьи права и законные интересы могут быть затронуты принимаемыми решениями. Именно в точке пересечения этих двух начал – публичного и частного – и формируется тот баланс, который Верховный Суд РФ стремится обеспечить своими решениями.
В заключение отметим, что сформированные в 2026 г. Верховным Судом РФ позиции выступают важнейшими ориентирами для правоприменительной практики, задающими высокий стандарт защиты имущественных прав граждан в уголовном судопроизводстве и требующими от судов всех уровней при разрешении вопросов о конфискации имущества уделять первостепенное внимание не только формальным основаниям, предусмотренным уголовным законом, но и строгому соблюдению процессуальных гарантий лиц, чьи права и законные интересы могут быть затронуты принимаемыми решениями.
Список источников